От редакторов:

В июле-августе 2008 года состоялась очередная — восемнадцатая! — фольклорная экспедиция Академического музыкального колледжа. На этот раз группа студентов, выпускников и преподавателей АМК, а также присоединившихся к ним студентов других вузов, отправилась в один из самых отдаленных и труднодоступных уголков европейской России: на великую северную реку Мезень. Длина реки составляет без малого одну тысячу километров, протекает она по территории нескольких областей. Целью экспедиции было обследовать населенные пункты Лешуконского района Архангельской области, в которых, как следовало из литературы и рассказов очевидцев, еще сохраняются яркие образцы народно-песенной традиции.

Экспедиция была большой по количеству участников. В процессе работы было организовано несколько подгрупп. Автор данного текста — студентка 2 курса дирижерско-хорового отделения колледжа — описывает, в основном, работу одной из них. Текст выполнен в жанре дневниковых записей. Он не претендует на научность, но интересен с точки зрения непосредственности впечатлений начинающего участника экспедиций. В написании некоторых фрагментов приняли участие и другие участники поездки, поэтому текст в целом можно считать результатом коллективного творчества.

Дорога (26.07.08)

Путь наш до Архангельска был непрост: пришлось ехать через город Вельск, так как билетов на прямой поезд до Архангельска уже не было. Так что на всю дорогу у нас ушло два дня. Приключения начались с первого же дня. Выехав из Москвы 26 июля в семь вечера еще бодрыми и полными сил, утром 27-го в Вельск все прибыли уставшими и сонными: ночь мы провели в общем вагоне, пытаясь хоть немного подремать на полках без матрацев…

Тем не менее, как только мы разместили свои вещи на вельском вокзале, был составлен график дежурства — нужно было по очереди сторожить рюкзаки. Процесс дежурства включал в себя решение «контрольной работы»: руководитель экспедиции подготовил для нас несколько заданий — несложных, но требующих знакомства с Мезенским краем, а также с основами фольклорных песенных жанров и картографии. Мы с увлечением занялись измерением расстояний между деревнями по карте (с учетом ее масштаба) и разгадкой других «ребусов».
Поезд до Архангельска уходил только в 21:16, поэтому в Вельске в нашем распоряжении был целый день. Разбившись на группы, экспедиция отправилась знакомиться с Вельском. Этот небольшой старинный город расположен на живописных берегах двух рек – Веля и Ваги. К сожалению, краеведческий музей был закрыт. Но мы успели побродить по старинным улочкам и понаблюдать за праздничным катанием в колясках, в которые были запряжены лошади: в городе отмечали День Военно-морского Флота.

Вечером прибыл поезд «Котлас–Архангельск», на котором мы отправились дальше.

Архангельск

В Архангельск мы прибыли 28 июля утром. Погода совсем не радовала: серое небо, лужи и холод. Сегодня нам предстояла нелегкая дорога до села Лешуконского  — районного центра, где планировалось организовать базу экспедиции. Уже позже мы узнали, что летняя дорога от Архангельска до Мезени существует только первый год! Ранее туда можно было добраться или по воде (зайдя в устье Мезени из Белого моря) или на самолете. А нам предстояло преодолеть более 400 км на двух машинах по практически безлюдной местности!

Все эти километры участники экспедиции «протряслись» в так называемой «буханке» (автомобиль УАЗ-3909) и в «Соболе» (микроавтобус ГАЗ 22171). Ехали целый день, с шутками и песнями.

Примерно на половине пути по обеим сторонам дороги начинается огромное болото, покрытое вдоль дороги спелой морошкой. У нас было время в запасе, и водитель решил сделать небольшую остановку. Красота: холодно (отчего и комаров было немного), моросит дождик и море рыжей сочной ягоды!

Уже недалеко от Лешуконского, ближе к вечеру, пришлось дважды переправляться через Мезень на пароме. Вторая переправа была уже около одиннадцати часов вечера. Как же красива в это время река! Особенно в вечернее время: у парома пенятся «усыпляющие» волны, а вдали виднеется туманный горизонт и тихая гладь реки. А какие берега! Высокие, с красноватыми глинистыми склонами, на которых возвышаются ели и сосны. Особенно величественно они выглядят вечером, в тумане, на фоне «стеклянной» холодной воды…

На базу приехали уже ночью, но, тем не менее, нас там ждали! Экспедиция разместилась в сельском доме культуры (СДК) «Родина», в большом зале для проведения дискотек. Уставшие фольклористы расстелили спальники на полу и через час уже спали.

Лешуконское (29.07.08)

Еще по пути в Лешуконское руководители экспедиции известили нас, что уже на следующий день нам нужно будет выступить на концерте для местных жителей! Поэтому с раннего утра были слышны звуки немного расстроенного пианино из концертного зала… А кто-то в это время упражнялся на «рукофоне» (на этом своеобразном «духовом инструменте» с использованием сложенных рук). Прорепетировав полдня, мы собрали небольшую программу из народных песен (большинство было записано в прошлогодней экспедиции в Усть-Цильме), академических произведений и различных оригинальных номеров. Наше выступление началось около трех часов дня. Зал был неполный, но было приятно, что пришла молодежь. Приняли нас хорошо, некоторые бабушки даже подпевали. Как выяснилось позже, это были участницы Лешуконского народного любительского хора, в репертуаре которого есть песни с аналогичными текстами, но на другой мотив. Вечером того же дня нам предстояло встретиться с этим хором для записи песен. Вот и первый сеанс!

Лешуконский любительский народный хор

В 2007 году этому коллективу исполнилось 55 лет. Более половины участников поют в нем уже около сорока лет. Хор успел побывать во многих городах России (в т. ч. в Санкт-Петербурге, Кирове), а также в зарубежных странах  — Латвии, Эстонии, Чехии, Венгрии и даже США.

Руководит коллективом очень приятная молодая женщина  — Майя Леонидовна Шишова. Она рассказала нам, что в Лешуконском районе целых четыре хоровых коллектива: два взрослых (любительский народный хор и фольклорный хор при СДК «Родина») и два детских, которые тоже нередко выступают и гастролируют.

Репертуар хора богат: в нем есть свадебные и исторические, протяжные и рекрутские песни. Этот сеанс был очень насыщенным. Наша экспедиция не только записала отличный материал, но и получила массу впечатлений от увиденного и услышанного: разнообразие песен, живая традиция (песни передаются из поколения в поколение в устной форме), яркое и колоритное северное пение с характерным «цокающим» произношением слов. Чудесные старинные протяжные песни сменялись шуточными и плясовыми, а в конце сеанса участники хора сплясали нам кадриль. Все это не надумано и не сыграно, эти люди действительно дорожат своей культурой и с радостью делятся ей! Нас встретили очень гостеприимно, после сеанса напоили чаем с ватрушками и конфетами.

Начало экспедиции можно было считать очень удачным. В приподнятом настроении мы вернулись на базу и стали готовиться к маршрутам на следующие дни. Участники экспедиции разделилась на две подгруппы, каждая из которых начала работу по определенному маршруту. Первая подгруппа должна была задержаться в Лешуконском для записи второго хора — Лешуконского фольклорного, а затем обследовать так называемый «Юромский куст»: деревни, лежащие вниз по течению Мезени и сосредоточенные вокруг относительно крупного села Юрома (когда-то именно оно было столицей Мезенского края). Второй подгруппе предстояло преодолеть вверх по реке Вашке (притоку Мезени) расстояние около 100 км до деревни Кеба, а затем вернуться в Лешуконское сухопутным путем.

Дорога до Кебы на лодках

На следующий день у нашей подгруппы начался нелегкий, но очень интересный «водный» маршрут. Утром серое небо казалось совсем мрачным. Его будто затянуло какой-то стальной пеленой… В холодную и пасмурную погоду мы погрузились в узкие длинные лодки. Впереди расстилается ледяная гладь реки, по обеим сторонам «играют», брызжут волны-барашки… А вокруг! Взглянешь на другой берег — там уже совсем другой пейзаж: низенькие пушистые деревца приютились робко на песчаных отмелях. Ютятся они на этих островках, прижались друг к дружке, словно боятся чего-то. Вот выглядывает из воды коряга – будто костлявая рука водяного грозится заманить в свое подводное царство…

Но берега меняются. Теперь все чаще на них появляются склоненные молоденькие елочки. Поникли они макушками и качают ими на ветру. Изредка появляются сухие могучие сосны, сильно наклонившиеся к берегу. Их корни вымыла весенняя вода, и лежат они теперь, словно погибшие в бою ратники.
Вот и ели позади, а рыжая глина сменилась камнями. Берег стал чуть ниже: теперь это небольшие холмы, на которых разместились редкие деревянные дома. Такие же строгие, как природа, такие же серые и темные, как небо, эти северные избы. Близ воды пасутся лошади и коровы. Туманно, загадочно вдали. Красота!

Не обошлось и без приключений: не раз наша лодка садилась на мель. «Вылезай, толкать будем!» – крикнул Вячеслав Иванович, один из наших лодочников. Скинув сапоги, наши мальчики прыгнули в ледяную воду и стали толкать лодку. С веселым смехом и шутками им наконец удалось сдвинуть лодку с места, но ее стало все быстрее уносить течением. Теперь только успеть залезть! Не раз еще приходилось вот так снимать с мели лодку, стоя по колено в ледяной Вашке.

На полпути мы устроили привал. Сойдя на берег, Вячеслав Иванович направился к какой-то норе, прикрытой еловыми ветками, достал оттуда сухие дрова. И что за чудеса! Скоро уже горел костер, у которого сразу же собрались замерзшие фольклористы, а другой лодочник стал доставать из большого короба разные съестные припасы. Чего там только не было! И жареная рыбка «морёнка», и домашнее масло, и шаньги (местные лепешки с крупой или творогом), и ватрушки! А над костром уже висят чайники, в которых кипятится речная вода…
«Ешьте, не стесняйтесь, вы у нас гости! А мы-то дома, мы не пропадем» — говорят улыбающиеся лодочники. Какое гостеприимство!

Скоро погода наладилась. Заблестела вода, заиграли на солнце веселые волны и понеслись дальше наши лодки. Все ближе и ближе Кеба!

Деревня Кеба (30-31.07.2008)

Благодаря стараниям нашего руководителя, в каждой деревне нас уже ждала подготовленная база. Как правило, это были местные клубы, а один раз мы остановились в помещении библиотеки. В Кебе нас приветливо встретила заведующая клубом и тут же побежала звать двух женщин из хора, которые могли бы нам что-то спеть вечером.

До сеанса оставалось еще два часа, и часть экспедиции отправилась купаться в Вашке. В реке было ужасно холодно, и если бы не солнце, никто бы и не полез в воду. А какое быстрое течение! Двигаться против него совершенно невозможно, в лучшем случае сил хватает только на то, чтобы не сносило. Надолго нам запомнятся эти ледяные купания!

Вечером пришли участницы кебского хора — Мария Петровна Цивилёва и Галина Алексеевна Харькина. Они рассказали нам о репертуаре хора и обещали прийти на следующий день с остальными участницами. Самое активное участие во время нашего маленького сеанса проявляла Мария Петровна. Она с удовольствием рассказала нам немного об истории хора: что образовался он в 1985 году, и руководительницей его была Валентина Степановна Алимова, проживающая сейчас в Лешуконском. С ней нам еще предстояло увидеться.

Очень расстраивалась Мария Петровна, что мы не приехали в Кебу год назад. Полгода назад умерла ее мама, а она была лучшей певицей в селе. Но крепкий голос передался и Марии Петровне, в чем можно было убедиться на примере спетых ею песен.

Также Мария Петровна поделилась с нами своими тетрадками, в которых записывала тексты песен. Она рассказала, что в молодости не хотела петь и вообще не любила народные песни, но потом стала понемногу ходить с подругами в новообразованный хор. Все песни заучивались на слух. Мария Петровна переписывала тексты длинных песен в тетрадку, а порой записывала туда же песни, которые пела ее мама. Эти тетрадки (мы тщательно сфотографировали каждый лист) не раз помогли нам в последующих сеансах во время всей экспедиции. Пригодятся они и при расшифровках.

На следующий день, утром, мы отправились к участницам хора, чтобы расспросить их о костюмах, подробностях местных обрядов, а также пригласить на вечерний сеанс. Первой, к кому мы пришли, была Евдокия Васильевна Смородинá. Она рассказала множество интересных деталей о свадебном обряде и гаданиях. Гадали «на перекресток», «на кольце», на женихов — «хомуты на печку». Вспомнила она и свою свадьбу.

И вот, наконец, костюм. Ткани более ста лет! Наряд бережно хранился и передавался из поколения в поколение. Головной убор — «повойник», надетый поверх алых «кустышек» (особым образом завязанного платка). Большой яркий платок накинут на плечи. Удивительно красиво и гармонично!

Вечером в клуб пришли участницы кебского хора. Их было пятеро, но после первых песен стало ясно, что для хорошей записи спеть могли бы и трое – к сожалению, не все участницы хора пели чисто. Тем не менее, записали мы около двадцати прекрасных песен.

В Кебе была и еще одна «достопримечательность». Местный продуктовый магазин работал нерегулярно и был не особо богат продуктами, но выручила «бочка» — частный магазинчик, работающий круглосуточно: нужно только позвать хозяйку из соседнего дома. Это действительно была бочка — небольшая цистерна, лежащая на земле. В ней и был оборудован настоящий магазин с прилавком, витриной и весами. Для нашей экспедиции знакомство с хозяйкой «бочки» было очень удачным: ее сын, отправляясь на болото за морошкой, подвез немного нашу группу по пути в следующую деревню.

Олема (01.08.08)

До деревни Олема мы шли через прекрасный северный лес, богатый грибами и черникой. Долгий путь скрасили сборы подосиновиков и пение народных песен.
К середине дня добрались до базы. Это опять оказался местный клуб с большой библиотекой, в которой мы обнаружили интересные книги о севере (в частности, о Лешуконском районе). До вечернего сеанса у нас было несколько часов, и мы отправились в магазин. К нашему удивлению, среди обычных для деревенских магазинов товаров и продуктов на прилавке лежал огромный арбуз! Он стал нашим десертом. Когда еще поешь арбуз в далекой северной деревне!

Вечером в библиотеке состоялся сеанс. Исполнительница, Людмила Алексеевна Осипова, рассказала, что три дня назад к ней уже приходили какие-то фольклористы (довольно редкое совпадение, особенно, учитывая труднодоступность деревень и огромные пространства Лешуконского района). Поэтому она не сразу согласилась петь, и некоторое время ее пришлось уговаривать. Это удивительно живая и милая бабушка, она постоянно шутила и острила, много рассказывала о своей жизни и, конечно же, пела замечательные песни.

Уходя, Людмила Алексеевна сказала, что вспомнила еще несколько песен и просит зайти к ней завтра с утра. На следующий день мы записали у нее еще шесть песен. В итоге – целых тридцать песен от одного исполнителя! Довольная таким хорошим материалом, наша группа отправилась в следующую деревню — снова на лодках.

Чулоса (02.08.08)

И снова клуб с библиотекой. Правда, здесь не сразу удалось удобно разместиться: места немного, только между стеллажами в библиотеке и в темном зале для дискотек. Поначалу предполагалось остаться на ночь именно в зале, что не очень радовало: он был без окон, освещался одной лампочкой и совершенно не отапливался. Холодно было даже днем! Позже, сжалившись над нами, заведующая разрешила нам разместиться в помещении библиотеки — прямо между стеллажами с книгами.

Теперь предстояло найти и собрать исполнителей. Вот тут-то и началось самое интересное. Несколько человек отправились на их поиски, но это было не так-то просто. В списке, данном заведующей клубом, значилось пять бабушек, но каждая из них соглашалась прийти только в том случае, если будут остальные. В итоге, вышла такая путаница, что стало неясно, к кому теперь идти и что кому говорить. Чтобы уладить этот вопрос, пришлось еще раз всех обойти и сказать каждой, что «все» будут в шесть часов вечера в клубе.

С одной бабушкой вышел забавный разговор. Узнав, что все собираются в шесть, она наотрез отказалась приходить.
—  В шесть? Нет, ко мне корова придет! Ее доить надо.
—  Как придет? — спросили мы, не поняв ее.
—  Сама и придет. Она у меня всегда сама в шесть приходит!
Эта исполнительница так и не пришла. Видимо, корова опоздала.

И все же нам удалось собрать ансамбль из пяти человек. Сеанс был очень удачным: помимо множества песен, удалось записать «плаксы» (так здесь называют причитания). К концу сеанса, как это нередко бывает, исполнители стали вспоминать смешные песни и призказки. Мы записали очень интересный жанр, который исполнительница назвала «сказка-помазка» (что-то вроде докучной сказки). Другая исполнительница, Анна Андрияновна Алимова, рассказала нам присказку «Жили-были дед да баба», причем настолько артистично, что и фольклористы, и сами исполнительницы долго смеялись.

Возвращение в Лешуконское

Результаты пятидневной работы в трех деревнях были очень хорошими. На следующий день мы должны были преодолеть около 60 километров до Лешуконского, по пути обследовав две деревни. Какая же длинная это была дорога! Нам не пришлось идти все эти километры пешком, до следующей деревни — Русомы — мы добрались на машине. Здесь ситуация с фольклором оказалась неутешительной, мы решили не задерживаться на ночь и отправиться дальше. Еще около 5-6 километров мы проделали на машине, но дальше дорога превращалась почти в болото, где и пешком пройти было непросто. Началась пешая часть пути.

Часа через полтора пути по мокрой глинистой дороге мы спустились к Вашке. Как ни странно, у воды было суше, чем в лесу. Берег был каменистым, и идти стало проще.

В Каращелье, последнем населенном пункте по пути в Лешуконское, один из местных жителей согласился довезти большую часть группы домой. Четверо остались в надежде на сеанс с единственной в деревне исполнительницей. Правда, надежды эти не оправдались. Зато как красива была дорога по берегу Вашки!
Вечером, после долгого отсутствия, вся группа благополучно вернулась на базу.

с. Лешуконское (04.08.2008)

Валентина Степановна Алимова
На следующий день нам предстояла встреча с Валентиной Степановной Алимовой, которая организовала хор в Кебе, а сейчас является руководительницей детского хора в Лешуконском. Несмотря на то, что Валентина Степановна довольно поздно получила музыкальное образование (по основной специальности она филолог и педагог), она уже долгие годы занимается народно-песенной культурой. С 1977 года Валентина Степановна стала заниматься фольклором родного края, ездить по близлежащим деревням. Уже в 1979 году она организовала свой первый фольклорный детский хор. Несколько ребят из детского хора Валентины Степановны даже выступали за рубежом.

Несколько позже, в 1985 году, она организовала взрослый хор в Кебе, своей родной деревне. По крупицам собирая ценный материал, которого с годами становилось все меньше и меньше, Валентина Степановна не только занималась составлением песенных сборников, но и подробным восстановлением традиционных обрядов. В 1978 году в Чулосе ею был полностью восстановлен свадебный обряд, позже был восстановлен и новогодний святочный обряд. По составленному ею сценарию они были поставлены в Лешуконском.

Немало этнографических сведений поведала нам эта замечательная фольклористка, немало прекрасных песен спела. Исполнила она и многие из тех песен, что не удалось записать в Кебе, — их Валентина Степановна разучивала еще с прежним, многочисленным составом кебского хора. Среди прочего, ею были спеты колыбельные, плачи, исполняемые на девичнике, «виноградья» — величальные припевания с характерным припевом. Удалось записать «виноградья» как холостому, так и женатому, что было большой редкостью.

Лешуконский хор при СДК «Родина»(05.08.08)

В два часа дня в клубе собрались участники фольклорного хора. Сеанс проходил в том же зале и на той же сцене, где состоялся наш концерт. Все участники были в народных костюмах, большинство — в старинных, подлинных. Они исполнили нам несколько длинных протяжных песен, а в конце сплясали и спели частушки под гармонь.

Можно без конца повторяться об отзывчивости, гостеприимстве этих людей и любви к своей культуре… Но для тех из нас, кто впервые оказался в подобной экспедиции (а в этот раз новичков, впервые отправившихся в северный регион России, было десять), это было особенно удивительно! Занятые люди ради нас откладывают все свои дела, собираются вместе и поют удивительные старинные песни. Сидишь завороженный, смотришь, как ходят хороводом, как разливается по залу протяжная северная песня… Но вот ее мелодия сменилась задорными мотивами частушек. Развеваются ленты, привязанные к изысканным головным уборам, переливаются в освещении зала цвета разноцветных юбок и платков, стучат каблуки! По правую сторону стоит гармонист, так и льются из-под его пальцев разудалые плясовые наигрыши.

Снова Лешуконский любительский хор

И снова ради нас собрался Любительский хор почти в полном составе. Благодаря большому количеству записывающей техники, мы могли произвести многоканальную запись особенно сложных песен (каждый микрофон устанавливается очень близко от исполнителей, чтобы записать конкретный голос в песнях с развитым многоголосием).

К нашему удивлению, на этот сеанс в качестве исполнительницы пришла профессор Российской академии музыки им. Гнесиных! Это была Светлана Конопьяновна Игнатьева, Заслуженная артистка России, уроженка Лешуконского района. Каждое лето она приезжает в родные места. Она замечательно знает традиционную культуру Лешуконья, знает множество песен. Общение с этой замечательной женщиной было очень интересным. И надо же было забраться в такую даль, чтобы встретить профессора из Москвы!

Дорога в Смоленец, Белощелье и Ценогору (06.08.08)

До конца экспедиции оставалось пять дней, и нам предстоял еще один длинный маршрут: деревни вокруг с. Лешуконское на обеих берегах Мезени (Смолйнец, Нисогоры, Едома), а также несколько населенных пунктов выше по течению Мезени (Пылема, Белощелье, Ценогора). Участники экспедиции снова разделилась на три подгруппы: первая должна была обследовать «куст» вокруг Смоленца (это большая деревня расположена на противоположном берегу Мезени, напротив Лешуконского; туда была перенесена основная база), вторая — Белощелье и третья — Ценогору.

Ценогора

За время экспедиции временными базами непременно становились клубы и библиотеки. Но на этот раз группа разместилась не где-нибудь, а в здании ценогорского сельсовета! Нам отвели кабинет заместителя главы сельской администрации. Встретили группу очень гостеприимно, работники администрации сразу же занялись организацией сеанса, обзванивая исполнительниц. А нас тем временем повели в местный музей, расположенный в огромном по сельским меркам ценогорском клубе.

Музей в Ценогоре

С большой любовью и теплом сделан этот музей. Он размещается в небольшой комнате в клубе. При входе висят старые фотографии местных жителей и прежних видов на Ценогору, а в самом музее — подробная карта села с точным указанием каждого дома и его хозяев.

Были также и фотографии с местного праздника «канун». Как выяснилось, такие праздники проводятся в каждой деревне, но в разные дни, и имеют другие названия. Нередко дата съезжего праздника связана с днем памяти Святого, в честь которого в деревне была выстроена церковь (их сохранилось, увы, не так много, и они находятся в очень запущенном состоянии).
«Канун» – праздник съезжий (т. е. в этот день в одну из деревень съезжаются со всей округи), его день — 15 июля. В этот год среди гостей были жители Белощелья и других деревень; они пели песни, водили хороводы и плясали. Это особая местная традиция, которую бережет, в том числе, и молодежь Ценогоры. Даже маленькие ребятишки вместе со взрослыми поют старинные песни и выступают в народных костюмах.

Помещение музея выглядит как комната в деревенском доме. Чего здесь только нет! Старинные сундуки, яркие сарафаны и платки, вязаные узорчатые варежки, прялки и даже патефон, который ради нас завели.

Пока мы ходили в музей, работники администрации обзвонили всех исполнительниц, уговорив их прийти в сельсовет к вечеру.

Ценогорский ансамбль

Постоянно действующего хора в Ценогоре нет, зато есть сложившийся ансамбль, который нередко собирается и поет на праздниках. Как выяснилось, его участницы выступали вместе совсем недавно — 15-го июля, в праздник «канун», поэтому ансамбль очень «спетый» и хорошо знает песни.

Но как же трудно с ними было работать! Пожалуй, это был самый трудный сеанс за всю экспедицию. Поначалу бабушки никак не могли выбрать, с какой песни начать. Потом стали вспоминать следующую песню, но теперь проблема возникла в выборе запевалы. А еще запись осложнялась непрерывными разговорами исполнительниц между собой, завладеть их вниманием было очень непросто. С большим трудом удалось записать целиком четырнадцать песен, зато исполнение было очень хорошего качества. Очень интересна была «смертная байка» (т. е. колыбельная, от слова «баюкать»), в которой ребенку желают смерти, чтобы обмануть таким образом нечистую силу.

Ансамбль действует во многом благодаря усилиям Анны Арсентьевны Прокшиной, замечательного организатора и знатока ценогорских песен. На следующий день после записи ансамбля она пригласила нас в гости. Там были записаны и другие «смертные байки», и интересные этнографические сведения, а потом Анна Арсентьевна показала старинные костюмы и даже разрешила их примерить! Удивительное ощущение — нарядиться в старинный праздничный костюм, которому больше ста лет.

Лилия Сергеевна Семенова

Это еще одна интересная исполнительница из Ценогоры, которая, однако, не пришла на сеанс с ансамблем. Дело в том, что в этом году, впервые за несколько лет, на болотах уродилось очень много морошки. Ягоду сдают предпринимателям, которые перепродают ее затем в городе. Для деревенских жителей это один из немногих способов заработка, и все, кто может, проводят целые дни на болотах. Вот и Лилия Сергеевна возвращалась домой вечером очень уставшая, и нашей группе никак не удавалось записать ее. Встреча состоялась в последний день нашего пребывания в Ценогоре, утром, за несколько часов до отъезда. Лилия Сергеевна не помнила старинных песен, зато рассказала очень подробно о свадебном обряде, о зимних гаданиях, вообще о жизни в старину.

Ценогора останется в памяти как самое красивое село. Особенно удивительна здесь тишина! Придешь вечером на берег Мезени, стоишь, смотришь на недвижимую, уже спящую гладь… У берега стоят лодки, а вдали за темной линией леса медленно садится солнце, разливаясь по небу алыми красками. И ни звука! Стоишь, замерев, слушаешь и смотришь на все это в неописуемом восторге!

8-го августа, ближе к полудню, наша подгруппа вернулась в Смоленец, и вся экспедиция, в полном составе, стала готовиться в обратный путь, в Москву.

В ближайшее время на сайте folk.merzlyakovka.ru появится более подробное описание экспедиции.

От редакторов:
перед Вами — третья статья, посвященная памятным датам 2008 года.
Она выполнена в жанре реферата и является дебютной работой
студентки 2 курса М.Зачиняевой в нашем журнале.

Жан Филипп Рамо (фр. Jean-Philippe Rameau, 1683-1764) — выдающийся французский композитор, музыкальный теоретик и общественный деятель первой половины XVIII века. Судьба этого гениального художника удивительно сложна. Он жил и творил на рубеже двух эпох европейской музыкальной культуры: барокко и классицизма. В его музыке, с одной стороны, отразилась пышность и масштабность стиля времени Баха и Генделя, концертность Вивальди и Д. Скарлатти, с другой — тяготение к ясности и лаконичности высказывания, что сближает Рамо с Глюком.

Творчество Рамо представлено инструментальными (около 50 сольных пьес для клавесина, объединенных в 5 сюитах; концертные пьесы для различных камерных составов), вокальными (кантаты для 1-2 голосов, вокальные дуэты, 2 вокальных канона), вокально-инструментальными (духовные мотеты для хора, солистов и оркестра) сочинениями. Наибольшее внимание композитор уделял музыкально-театральным жанрам (всего около 40 произведений): лирическим трагедиям и комедиям, операм-балетам (одна из вершин творчества — опера-балет «Галантная Индия», либретто Л. Фюзелье, 1735) и жанру комедии-балета («Принцесса Наваррская», либретто Вольтера, 1745 г.; 2-я редакция — «Празднества Рамира», 1745 г.), пасторалям и балетным актам.

Лирическая трагедия (tragédie lyrique) была любимым жанром композитора. Обычно она состояла из 5 актов с прологом. В основе либретто лежал мифологический сюжет, усложненный различными дополнительными линиями и нередко оканчивающийся трагично. Родоначальником жанра являлся Ж.-Б. Люлли. Рамо, впервые обратившийся к оперному жанру на пороге пятидесятилетия, значительно преобразовал лирическую трагедию при помощи мощных хоровых сцен, глубоких музыкальных характеристик, естественной выразительности музыкальной ткани и новых способов оркестровой звукописи. Развивая традиции Люлли, композитор проложил путь к будущим находкам Глюка. Среди лирических трагедий Рамо: «Ипполит и Арисия» (1733 г.), «Самсон» (не сохранилась; либретто Вольтера, 1733-36 гг.), «Кастор и Поллукс» (либр. П. Бернара, 1737 г. 2-я редакция — 1754 г.), «Дардан» (либр. М. Леклерка де ла Брюэр, 1739 г., 2-я ред. — 1744 г.), «Зороастр» (либретто Л. де Каюзака, 1749 г., 2-я ред. — 1756 г.), «Линус» (не сохранилась; либретто М. Леклерка де ла Брюэр, 1751 г.), «Абарис, или Бореады» (автор либретто неизвестен, 1764 г.).

Ж.Ф. Рамо — выдающийся музыкальный теоретик. К началу XVIII века, в связи с интенсивным развитием гомофонно-гармонического стиля, в западноевропейской науке о музыке накопилось множество разрозненных правил по генерал-басу. Теоретические обобщения  и блестящие открытия Рамо составили научную систему, ряд положений которой легли в основу учения о гармонии и получили дальнейшее развитие в работах теоретиков XIX-XX веков (например, Х. Римана). В «Трактате о гармонии, сведённой в своим естественным принципам» (1722) и «Новой системе музыкальной теории» (1726) Рамо ввел понятия «аккорд», «обращение аккорда», «аккорд с секстой», сформулировал правила генерал-баса, заложил основы теории функциональности (T, S, D). При помощи сложных расчетов он объяснил явление консонантности и диссонантности и признал образно-эмоциональное воздействие на слушателя определенных аккордов, тональностей и модуляций.

***

Жан Филипп Рамо был крещён 25 сентября 1683 года в дижонской церкви Св. Этьена, скончался 12 сентября 1764 г. в Париже.

Его отец Жан Рамо служил церковным органистом в Дижоне. Мать Клодина, дочь нотариуса из соседнего местечка Жемо, принадлежала к небогатому роду Демартинекуров. У Ж.Ф. Рамо было 5 братьев и 5 сестер. Фамилию Рамо носили многие дижонцы — ремесленники, мелкие торговцы, служащие. Дед Жана Филиппа по отцу, Антуан, был церковным сторожем.

Музыкальный талант у Рамо проявился еще в детстве. Мальчик научился играть на клавесине раньше, чем читать. Первым педагогом будущего композитора стал отец, взыскательный и строго наказывающий своих учеников за лень и невнимательность. Старания Жана Рамо увенчались успехом: все его дети стали профессиональными музыкантами. С 12 лет Жан Филипп интересовался театром, проявлял склонность к музыкально-теоретическим наблюдениям. В Дижонском иезуитском колледже, куда родители отдали подростка, он овладел игрой на органе и скрипке, начал сочинять.

В годы юности Рамо много путешествовал, побывал в Италии, Авиньоне, Клермон-Ферраке, Париже, Лионе, а в 1722 году окончательно обосновался в столице Франции. Здесь он познакомился с творчеством музыкантов старшего поколения — Ж. Б. Люлли, Ф. Куперена. В главный центр музыкальной культуры страны Рамо привлекла беззаветная увлеченность своими теоретическими открытиями, которые он жаждал пропагандировать на благо музыкальной науки, а также глубокая внутренняя уверенность в своём призвании к созданию сценических произведений. Непосредственным стимулом переезда в Париж для Рамо служил положительный отклик столичной прессы на выход в свет его «Трактата о гармонии». Главным источником его доходов в первые парижские годы были частные уроки.

В феврале 1726 года Рамо в возрасте 42 лет обвенчался с 19-летней Марией Луизой Манго, дочерью придворного оркестранта. Девушка отличалась добрым нравом и прекрасными манерами, хороший голос и вкус к пению впоследствии позволили ей участвовать в придворных исполнениях опер своего мужа. С 1727 по 1744 гг. Мария Луиза родила Жану Филиппу четверых детей.

В начале 30-х годов композитор приступил к сочинению оперно-балетной музыки. В это время Рамо находился под покровительством мецената А. де ла Пуплиньера, одного из богатейших людей во Франции. Благодаря его поддержке для Рамо стали писать либретто известные литераторы, в частности Вольтер. В 1733 году состоялась премьера лирической трагедии Рамо «Ипполит и Арисия». И в доме А. де ла Пуплиньера, где опера была поставлена первоначально, и в «Королевской академии музыки» трагедия имела оглушительный успех и привела к спору между сторонниками традиций Люлли и поклонниками нововведений Рамо. Характерно пышная, опера выражала большие страсти и воплощала образы коллективно-массового и картинно-живописного плана.

Однажды мне выпала возможность прослушать и увидеть фрагменты нотного текста лирической трагедии «Ипполит и Арисия». Фанфарные трагические возгласы струнных, открывающие увертюру, пластика, выпуклость мелодий в вокальных партиях – все это произвело на меня большое впечатление.

Успех «Ипполита и Арисии» определил дальнейшую судьбу Рамо: он продолжил сочинять лирические трагедии и быстро стал ведущим оперным композитором Франции. В 1745 году за выдающиеся достижения в области музыкального театра Рамо получил звание придворного композитора. С 1733 по 1760 г. в «Королевской академии музыки» прозвучали 23 его произведения, вызывая неизменные споры и восхищение. Приверженцы Люлли считали музыку этого композитора слишком «учёной», «проитальянской». С другой стороны, французские энциклопедисты, поддерживающие демократический жанр итальянской оперы-буффа, сильно критиковали творчество Жана Филиппа, связанное, как и у Люлли, с типом французской придворно-аристократической оперы. Сам же Рамо с уважением относился как к достижениям итальянской оперы, так и к традициям Люлли. Надо отметить, что композитор некоторое время увлекался работой и для демократических театров Сен-Жерменской ярмарки в Париже, однако, французская opera comique в 1-й половине XVIII века в силу разных обстоятельств не являлась ещё собственно жанром.

Получив заслуженное признание в области музыкальной теории, композитор Рамо стал постепенно терять интерес публики. Его художественные устремления начали противоречить новым тенденциям развития французского придворного музыкального театра. Кроме того, на французской сцене появился молодой талантливый К. В. Глюк, бывший учитель французской императрицы Марии Антуанетты: его оперная реформа произвела в Париже фурор, затмив все существовавшее до него. Все это привело к тому, что произведения Рамо сошли со сцены и были на долгие годы незаслуженно забыты.

Творчество Ж. Ф. Рамо —  выдающееся явление во французской музыке XVIII века, и прежде всего в области музыкального театра. На рубеже XIX-XX вв.  его красота и совершенство вновь были услышаны и осознаны. Им восхищались и активно пропагандировали К. Дебюсси и К. Сен-Санс. Начиная с XX века, произведения Рамо вновь можно увидеть и услышать на сценах как французских, так и зарубежных театров. Большинство из них также доступно в звукозаписи.

Мария Зачиняева,
2 курс теоретического отделения

От редакторов: новая постановка оперы Чайковского «Евгений Онегин» продолжает оставаться в фокусе интереса наших авторов. Данная статья продолжает тему, начатую статьей Б.В. Мукосея и полемическим ответом на нее О.И. Аверьяновой и представляет еще один интересный взгляд на эту постановку, возникший после просмотра видеозаписи.

10 сентября телеканал «Культура» показал в прямом эфире из Парижа оперу «Евгений Онегин» в новой постановке Большого театра (режиссер — Дмитрий Черняков). Постановку эту московский зритель уже успел посмотреть в театре и обсудить; теперь же, благодаря телевидению, с ней познакомился, так сказать, массовый зритель. Кто успел, посмотрел трансляцию, кто прозевал, мог без труда найти запись в интернете (это и лучше — ко многим местам спектакля потом хочется вернуться).

Я, конечно, прозевал. Первую неделю после трансляции, почти все мои знакомые, встречая меня, начинали разговор с фразы: «Ты видел ту постановку «Онегина?»» Поскольку я не видел, они мне начинали рассказывать свои впечатления. Отношение почти у всех скептическое или отрицательное, причем как у студентов, так и у педагогов. Конечно, я не мог отстать от жизни и скачал запись из интернета. Смотреть начал с некоторым предубеждением, но потом поймал себя на том, что спектакль мне нравится чем дальше, тем больше.

Первая картина происходит не в саду, а в гостиной. Гости сидят за столом, слуги выносят красивый резной пульт. Татьяна и Ольга, в нарушение сценических правил, садятся спиной к публике (зато лицом к гостям, не правда ли, логично?). Страдающая легким маразмом Ларина ходит по сцене и открывает рот так, как будто это она поёт. Зрителю сразу становится интересно, что же такое постановщик придумает дальше. А ведь ситуация — не плод «больного воображения» режиссера, она навеяна пушкинскими строками («И я певала!»).

За столом проходит вся опера, причем первые два действия — в одной декорации. При этом бросается в глаза ненормальность почти всех на сцене. Ларина то плачет, то смеется, импульсивна сверх меры Ольга, девушки в третьей картине просто бешеные. Единственные герои, оставляющие впечатление «нормальности» — Онегин, Татьяна (несмотря на ползанья по столу в сцене письма; но в операх с женщинами от любви и не такое бывает) и Ленский.

Контраст очень ощутим. Между фонтанирующей чрезмерным восторгом Ольгой — и Татьяной, которая погружена в себя и почти не реагирует на происходящее (а разве у Пушкина не так?), а также между главными героями и окружающей их толпой.

Онегин почти классичен, он исполнен благородства и такта. Зато смешон Ленский (обе арии он поёт по бумажке), его никто не воспринимает всерьез, он все время пытается кому-то что-то доказать, но безуспешно. Ольга не слушает его признания, ей интересней, что там происходит у Татьяны и Онегина, а толпа людей вокруг просто смеется.

Толпа присутствует на сцене почти постоянно, и на ее фоне события приобретают особую трагичность и остроту. Этих людей не трогает драма, свидетелями которой они становятся. Они смеются и над несмешными кривляньями Ленского, и над его ссорой с Онегиным. «Ах, будет дуэль! Как интересно!» Разве вокруг себя мы видим не такую же толпу, смеющуюся над примитивными ужимками и падкой на светские сплетни? Разве не такая же люмпенизация всех сфер жизни и даже творчества происходит сейчас? Когда «аристократы» такие же люмпены, как и «народ»?

В конце картины бала у Лариных появляется совершенно блестяще задуманная и сыгранная бабулька, жеманная и отталкивающая, которая вприпрыжку бежит подслушивать разговор Онегина с Ленским, впереди уже почти страшного сборища людей, как будто жадных до смерти. Но в пятой картине именно ей Ленский поёт свою арию! И эта старуха поначалу слушает его с противным умилением, но постепенно проникается его чувством и уходит в слезах. Очень сильное впечатление.

Много отрицательных оценок я слышал по поводу сцены дуэли. Декорации — все та же гостиная. Ленский берет ружьё (Ружьё! Какой ужас!) и кидает его Онегину. Онегин к раздражением бросает его прочь. Тогда Ленский снова даёт ружьё Онегину, тот, кажется, хочет его сломать, тогда Ленский бросается на Онегина и пытается отобрать ружьё, случайно оно стреляет, и убитый Ленский падает на стол. Совсем непривычная трактовка сцены. Но ведь Онегин действительно не хочет убивать друга, а для Ленского (в рамках концепции этой постановки) быть убитым — единственный способ доказать свою значимость в мире.

Безусловно, постановка не лишена неудачных мест. 3-е действие заметно проигрывает 1-му и 2-му. Во время полонеза начинаешь скучать. Несколько коряво, на мой взгляд, сделана сцена письма. Непонятой мной осталась идея, чтобы куплеты Трике пел Ленский. Кое-где текст не соответствует ситуации на сцене. А Зарецкий вместо «Теперь сходитесь!» поёт «Теперь входите!» (и действительно, из-за кулис появляется толпа желающих посмотреть, кого же убьют). Хотя это объяснимо — сходиться некому, дуэли по сути нет.

Особо хочу отметить работу осветителя. Световые эффекты в сцене письма сделаны изумительно. В начале сцены Татьяна сидит в темной гостиной, открыта дверь в комнаты, оттуда входит няня. Она освещена ярким теплым светом из-за кулис — почти рембрандтовские краски. Но самое замечательное — утро. Вместе с «рассветом» в музыке начинает скользить по стене пятно света из окна, сначала он холодный, синеватый, постепенно становится все более ярким… и вот уже гостиная залита дневным светом. Это нужно видеть, конечно…

Насколько можно судить по записи, в музыкальном отношении исполнение хорошее. К сожалению, микрофоны были расставлены не очень удачно, и часто голоса заглушаются оркестром, поэтому качество собственно пения оценить иногда бывает трудно. Но в основном, конечно, впечатления положительные: хороший ансамбль, красивые голоса, все сделано очень качественно. Единственное, что мне никак не понравилось — ария Гремина. Певец позволял себе такую ритмическую свободу, что дирижер не без труда его «ловил» на сильных долях. Это уже не свобода, а искажение нотного текста.

Большинство противников этой постановки, как мне показалось, отметают ее «c порога». Нет нашего любимого сада в 3-й картине, нет комнаты Татьяны, нет черных кудрей Ленского, нет мельницы под снегом, а крестьяне одеты приличнее господ. Как это ужасно, как это можно смотреть!

Но ведь музей и театр — разные вещи, а задача так называемых «современных постановок» — актуализация (пусть в весьма небольшой мере) образов и идей. Большинство режиссеров пытается добиться этого, выводя на сцену спецназовцев, перенося действие на металлургический завод и т. п. Некоторые же стараются обновить оперу изнутри. К последним, несомненно, принадлежит Дмитрий Черняков. Основную идею своей постановки — показать отталкивающую толпу бездушных людей, противопоставить ей героев — он провел очень последовательно, с большой фантазией и, несмотря ни на что, с большим уважением к Чайковскому и Пушкину, «что похвалить мы в нем должны».

Спектакль еще не раз станет темой оживленной полемики, но, в любом случае, это несомненная удача режиссера и всего исполнительского коллектива.